Имя народного депутата Украины, министра внутренних дел оппозиционного правительства Николая Джиги в последнее время довольно часто упоминается в прессе. Оппоненты Партии регионов не преминули раскрыть глаза общественности на то, что именно по его указанию следственная комиссия парламента заполучила пакет документов по резиденции в Межигорье, которую премьер Юлия Тимошенко торжественно обещала вернуть в собственность государства. А недавно в адрес генерала Джиги прозвучало сенсационное обвинение в причастности к организации убийства журналиста Георгия Гонгадзе. - Николай Васильевич, в отличие от ушедших в мир иной генералов Кравченко, Дагаева, Фере, подвергавшихся аналогичному обвинению, у вас есть возможность оправдаться. Сможете доказать, что на ваших руках нет крови? - Я ничего никому не собираюсь доказывать. А к обвинению, о котором идет речь, отношусь как к чему-то до неприличия несерьезному. Тут ведь важно, от кого исходит обвинение. От компетентных органов, располагающих солидными оперативно-следственными материалами, или от некоего частного лица, пусть и с депутатским значком, по фамилии Гримчак. Страна накануне выборов. И меня совершенно не удивляет такой пиар-ход со стороны компании Юрия Луценко. Это своеобразная месть за то, что я, комментируя высказывания министра МВД в отношении депутата Тедеева, позволил себе заметить, что у него нет криминального прошлого, зато у самого Луценко может быть криминальное будущее. Я имею основания это утверждать: за ним такой шлейф тянется... - А может, в вас просто говорит обида? Ведь настолько серьезное обвинение выдвинуто против того, кто первым начал профессиональное расследование исчезновения Гонгадзе... - Обвинение слишком абсурдное, чтобы обижаться. Действительно, по поручению Юрия Кравченко я в сентябре 2000 года контролировал все действия столичной милиции по розыску пропавшего журналиста. Работать было крайне сложно: никаких следов, никаких зацепок. Потом к нам попало заявление Гонгадзе на имя тогдашнего генерального прокурора Потебенько, в котором Георгий писал, что за ним ведется слежка. Там указывались номера машин, и я сразу же дал указание установить, кому они принадлежат. Когда выяснилось, что это машины департамента криминального поиска, нашей разведки, я немедленно доложил об этом министру, и он назначил служебное расследование. После этого все материалы по делу у нас были затребованы Генеральной прокуратурой, а она, в свою очередь, передала их СБУ. - Судя по вашим словам, Юрий Кравченко поступил строго по закону и не пытался выгораживать своих сотрудников? - Да, министр сам поставил этот вопрос перед Потебенько: если в деле "засветились" номера разведки МВД, необходимо передать материалы Службе безопасности, чтобы никто не сомневался в объективности расследования. - Николай Васильевич, не исключено, что обвинения против вас возникли в связи с показаниями арестованного не так давно генерала Пукача. Что вы можете сказать об этом человеке? - Я не верю, что генерал Пукач мог совершить убийство. Это нормальный, приличный человек. Ничего плохого о нем сказать не могу. Тесных служебных контактов у нас, правда, не было - блок криминальной милиции находился в ведении другого заместителя министра, но, естественно, мы виделись на совещаниях, он выполнял определенные поручения. Никто тогда не мог и предполагать, что он как-то причастен к этим событиям. За девять лет, которые длится следствие по делу Гонгадзе, меня никто не допрашивал в генеральной прокуратуре. - И вроде бы не собираются? - Не знаю. По крайней мере, до этого времени уже пригласили бы... А к обвинениям в свой адрес я отношусь достаточно спокойно, потому что понимаю: это политический заказ. Направленный не только против меня. Вы же видите, какая агрессивная кампания ведется сегодня против Виктора Януковича. Собирают компромат на членов нашей партии, ее руководителей. А поскольку я член политсовета Партии регионов, к тому же постоянно критикую работу лично министра МВД, комментирую все его "героические" поступки, которые он совершает и никак не может остановиться, то меня и решили "достать". Но я всегда говорю, что любая информация, за исключением некролога, полезна для того, кого критикуют. - И не собираетесь опровергать эту "полезную информацию"? - Я подготовил исковое заявление и сегодня (беседа с Н. Джигой состоялась 2 октября. - Ю. К.) отправлю его в Печерский райсуд. И хотя фамилия Луценко там не фигурирует, я знаю, что они с Гримчаком близкие люди. - Вы уверены? - Вот только один пример. В этом году была предпринята рейдерская атака на Сумской хлебокомбинат. В ней принимал активное участие Гримчак, а Луценко, находившийся в это время в соседней области, как стало ясно позднее, тоже был небезразличен к этому процессу. После отказа руководителя местной милиции применить силу, Гримчак обратился по телефону к своему высокому другу, и тот потребовал от подчиненных выполнять команды нардепа. Но поскольку рейдерский захват не удался, Луценко освободил от должностей непокорных милиционеров во главе с начальником областного УВД. - Большая часть вашей жизни связана с милицией. Как вы оцениваете то, что с ней происходит сейчас? - Несмотря на то, что ее умышленно уничтожает Луценко, милиция еще держится. Потому что на местах пока немало начальников УВД, которые работают профессионально и по-настоящему преданы своему делу. Но в целом - как гарант общественной безопасности страны - милиция, конечно, сдала свои позиции. Вы видите, какие тяжкие преступления совершаются: расстрел депутата в Керчи, убийство прокурора в Тараще... И вообще, дикий, беспрецедентный факт - нападение сотрудников милиции на прокуратуру в Артемовске. Там задержали двух милиционеров за взятки, а их коллеги в камуфляже нагло ворвались в кабинет следователя прокуратуры и забрали подозреваемых. Чем такая милиция отличается от бандитов? Что уж тут говорить о порядке на дорогах - его как не было, так и нет. Помните неслыханный в истории страны "разгон" ГАИ в 2005 году? Тогда эта структура практически перестала существовать. А в 2006-м, чтобы показать "положительный" результат реформы ГАИ, было укрыто от учета свыше 700 погибших и тысячи раненых в ДТП. Это подтверждается материалами Генеральной прокуратуры. Разве такой должна быть милиция? Разве таким должен быть министр внутренних дел? - Николай Васильевич, вы явно "неравнодушны" к Юрию Луценко... - Да что вы, я всегда говорил, что он хороший парень. Мне он симпатичен как человек, с ним интересно беседовать. Но не стоило ему становиться министром! - А что если министром назначат вас? Я знаю, вас не прельщает такая перспектива, но партия может сказать "надо!". Какими были бы ваши первые шаги? - Главное - не махать булавой. Отойти от политики. Полностью. - Но вы же человек команды, член политсовета ПР… - Вопрос должен стоять так: если я иду министром МВД, то команду оставляю. Я давал присягу на верность украинскому народу, а не определенной политической силе. И поэтому все партийные интересы - в сторону! Если подходить по-другому - не будет милиции. В теневой экономике страны доминируют "откаты". И милиция во всем этом активно участвует: где-то "крышует", где-то "не замечает", где-то "наезжает". Такого не должно быть в нормальном государстве. Недавно мне на глаза попалось высказывание небезызвестного Феликса Эдмундовича Дзержинского о том, что один гад, окопавшийся в отделе сбыта, может нанести больше вреда, чем десятки дивизий белых на фронте. Перефразируя, можно сказать, что один милиционер-оборотень, оказавшийся на влиятельной должности, может нанести больше вреда, чем десятки преступных группировок. - Сакраментальный вопрос: что же делать? - Милицию называют лицом власти. Необходимо менять власть. - А вы уверены, что если Президентом страны станет лидер вашей партии, ситуация изменится? - Конечно, уверен. Потому что изменится экономическое положение государства. А стабильная экономика - это путь к возрождению страны, к подавлению преступности, поскольку один из главных стимуляторов ее роста - безработица, обнищание людей. - Понятно, что как представитель Партии регионов вы не можете говорить по-другому. Но есть жесткая реальность. Есть Крым, где, как утверждает один из видных регионалов, партию сдали криминалу. И с этим мнением, кстати, полностью солидарен руководитель крымской милиции Геннадий Москаль... - Я не большой специалист по Крыму. - А как вы относитесь к Москалю? - Как к профессионалу, работнику милиции - с большим уважением. Это способный оперативник, хороший руководитель. Но вот в политике я его не понимаю. И вообще, не следовало бы ему, имея огромный опыт, имея свое имя в милицейской среде, идти на поводу у такого министра. Это не делает ему чести. Политика не его стихия. Кстати, из Москаля вышел бы неплохой министр внутренних дел, если бы он не был так заангажирован, поглощен политическими страстями. - Но кто-то говорит подобное и о Николае Джиге. Обвиняя вас, в частности, в том, что, будучи руководителем парламентской следственной комиссии, вы распорядились изъять документы по даче Януковича в Межигорье. Какова судьба этих документов? - Они в Генеральной прокуратуре. Эти материалы были изъяты, потому что те же должностные лица, которые сфальсифицировали дело против Бориса Колесникова, подписали запрос и на выдачу документов по Межигорью. С этими документами могло быть все что угодно. Мы просто сработали на опережение, чтобы их не уничтожили, не сфальсифицировали, не использовали для провокаций. - Николай Васильевич, вы допускаете, что после выборов, независимо от того, кто станет Президентом, Партия регионов и БЮТ могут объединиться в мегакоалицию? - Я очень хотел бы этого. Юлия Владимировна и Виктор Федорович - разные люди, но я не сомневаюсь, что каждый из них желает добра Украине. Они объединили бы страну. Других лидеров, других сил, способных сделать это, сегодня нет. - В заключение позвольте вернуться к теме, с которой начался наш разговор. Вы верите, что когда-нибудь мы узнаем реальные имена тех, кто убил и заказал убийство Гонгадзе? - Когда в самом начале расследования в морг на Оранжерейной доставили найденное в Тараще тело, туда приехала мать Гонгадзе и привезла с собой его туфли. Они оказались на несколько размеров больше, не соответствовали ступням покойного. К тому же мать утверждала, что и следы ранения у Георгия были не на той руке, где обнаружили повреждения на обезглавленном теле. По оценкам экспертов, и рост его был намного меньше, чем рост пропавшего журналиста. Но самое главное: анализ тканей тела позволил экспертам - а это были авторитетнейшие специалисты - сделать вывод, что этот труп уже "перезимовавший", что это не тело Гонгадзе. В тот же день я вышел на трибуну Верховной Рады и сказал об этом, что вызвало крайне неприязненную реакцию многих политиков, в частности Александра Мороза. Потом были другие экспертизы и другие выводы. Я не знаю, насколько можно им доверять. Очевидно, не знает этого и мать Гонгадзе: найденное в Тараще тело до сих пор не предано земле. Меня смущает и то обстоятельство, что следствие и процесс по делу офицеров "наружки" проходили в закрытом режиме. Что они говорили и что говорили им, общественность не знает. Не знаем мы сегодня и о том, какие показания дает Пукач. Который после того, как нашли таращанский труп, еще продолжал работать в органах и, если он совершил преступление, имел возможность уничтожить улики, следы, провести "зачистку". Есть вещи, в которые трудно поверить. Я никогда не поверю, что Леонид Кучма мог дать указание ликвидировать журналиста. Я не верю, что Юрий Кравченко мог выполнить такое указание. Да Кравченко с его характером мог послать на три буквы и самого Кучму, для него не было авторитетов… Прошло столько лет, но в деле Гонгадзе по-прежнему вопросов больше, чем ответов. Беседовал Юрий Константинов, "CN-Столичные новости"
